К 10-летию возвращения Чудотворской улицы
Основная часть этого текста была написана в середине февраля 2022 года и планировалась к публикации в марте того же года. Однако из-за полномасштабного вторжения России в Украину и последующих событий материал потерял актуальность, а с учетом сменившейся по тем же причинам тематики «Иркутского блога», публикация вовсе была отложена на неопределенный срок. Сейчас, в год 10-летия возвращения Чудотворской улицы в Иркутске, было принято решение все-таки дописать этот материал и, наконец, представить читателям.
10 лет назад, в мае 2016 года, в Иркутске произошло исключительное событие — родное историческое название вернули Чудотворской улице. Она носила его столетиями с момента возникновения в начале 18 века, но в 1920 году советские власти, подчинив себе Иркутск, переименовали ее, дав имя малоизвестного революционера Якова Бограда.
Вместе с Чудотворской в том же 2016-м прежнее название вернули части площади Графа Сперанского (теперь это проезд между сквером Кирова и «серым домом»). Остальной части исторической площади, на которой в советские годы разбили сквер, оставили имя Кирова.
Для многих россиян покажется удивительным, что старинный сибирский город имеет на своем счету только эти редкие примеры — ведь много где в России процесс возвращения исторических названий проходил куда масштабнее и не единожды, в самые разные годы за последние 35 лет.
Важно понимать: сам вопрос реставрации названий в Иркутске поднимался с завидной регулярностью, но дальше обсуждений дело не шло. Все происходило примерно по одному сценарию:
- Сначала от разных деятелей — от случайных лиц до профессиональных специалистов по топонимике — поступало предложение вернуть старые названия. Однако на следующем этапе, когда можно было заручиться общественной поддержкой, всегда происходил провал: публика вместо разъяснений получала расплывчатые оценочные суждения об абстрактной «исторической справедливости».
- Растерянностью горожан успешно пользовались иркутские коммунисты. Они — заинтересованная сторона, поскольку не хотят, чтобы с карты города пропали имена их кумиров. Поэтому они традиционно запускали в публичную дискуссию такие же абстрактные тезисы про «справедливость», но уже с просоветской позиции. К ним добавлялись страшилки про огромные затраты и проблемы с документами при смене названия улиц (если что, все это — миф, подробности — дальше) — и в результате инициатива по возвращению названий успешно увязала в мутных спорах на повышенных тонах.
Такая дискуссия формировала у горожан представление, будто возвращение названий улиц — это политический вопрос, где бьются между собой коммунисты с монархистами. И разумеется, если одна сторона требует что-то менять, а другая — просто оставить все как есть, то среднестатистический обыватель был склонен выбрать последнее.
Этот материал — о том, почему топонимическая реставрация на самом деле — не про политику. Здесь мы разберем суть проблемы, чтобы понять, как важно прекратить политизированные споры и заменить их на беспристрастные критерии отбора самых подходящих для города названий.
Поэтому просьба коммунистам — отложите красные флаги, их противникам — отвлекитесь от хруста французских булок. Пора разобраться в вопросе.
Голос места
Начнем с основ. Что такое название улицы? Простой ответ: это вербальное отражение ее облика или сообщение о ее истории.
Начнем с самых простых примеров. Узнаете место?
Что это? Площадь. Что рядом стоит? Дворец. Дворцовая площадь — пример самого простого образования топонима. Ничего оригинального и уникального, но это простое название так срослось с локацией, что при упоминании словосочетания «Дворцовая площадь» вы наверняка подумаете именно о Петербурге — хотя во всем мире площадей возле дворцов предостаточно.
Следующий тип названий. Пример посложнее: Москва, на фото ниже — улица с необычным названием Кузнецкий Мост.
Неосведомленный человек заметит: нет ни моста, ни водоемов. Разгадка кроется в истории: когда-то через эту улицу текла река Неглинная, а тут был мост Кузнецкой слободы. В 19 веке реку Неглинную закрыли в трубу, мост разобрали, зато уникальное название улицы осталось.
Топоним рассказывает нам эксклюзивную историю места. Это особая фишка исторических городов — в них названия часто не только описывают облик, но и погружают в события. Одно лишь название может запустить у горожанина или туриста размышления о заключенной под тротуаром Кузнецкого Моста реке, заставить задуматься, как выглядело это место столетия назад. Так происходит обмен информацией между людьми и городом.
К этому же типу можно отнести почти все улицы, носящие имена людей — если они действительно связаны с этим местом: родились здесь или жили. Тогда их имена будут рассказывать как о них самих, так и о городе/улице.
Наконец, третий тип — название-символ. Подходящий пример — Лондон, Трафальгарская площадь.
Трафальгар — это мыс на юге Испании, где в 1805 году британский флот разбил объединенный франко-испанский флот Наполеона. В честь этого события в 19 веке новую площадь на месте разобранных королевских конюшен назвали Трафальгарской.
Со временем это место наполнили соответствующими образами — так, в центре площади поставили колонну с памятником адмиралу Нельсону, который командовал британским флотом у Трафальгара.
Обратите внимание: в корне названия стоит, казалось бы, чужеродное слово (мыс в далекой Испании), и Трафальгарской могли назвать любую площадь в Лондоне, однако решение современников наполеоновских войн дать такое название именно этому пустырю, а затем и добавление визуальных образов (памятник Нельсону, отсылки к сражению) плотно связали название с местом.
Итак, перед нами три разных способа, которыми название может быть связано с точкой на карте: по облику места (функциональному назначению), по его локальной истории и по особому событию, привязанному к месту. Все они подчеркивают уникальность конкретного пространства.
Обратите внимание: во всех случаях союз локации и названия дает гармоничный образ: дома/рельеф/памятники — показывают, а топоним о них рассказывает.
Что происходит, когда эта гармония ломается?
Проблема несоответствия
Представьте: вы включаете фильм, историческую драму про Столетнюю войну между Англией и Францией, но к нему почему-то вшита другая звуковая дорожка — из фильма про самураев на японском в оригинале.
Вряд ли вы сможете оценить кино по достоинству: мало того, что одной картинки будет недостаточно для полноценного восприятия, так еще и чуждое звуковое сопровождение будет вводить в замешательство.
Тот же принцип работает с городским пространством. Представьте себе микрорайон, застроенный советскими панельными домами:
А теперь представьте, что он зовется микрорайоном имени Людовика XIV. Что-то тут не вяжется — ни на смысловом, ни на эстетическом уровне. Панельки — это про советский период массовой типовой застройки, про 20 век, про советскую эстетику. Тут куда уместнее имя Курчатова или Гагарина, или какого-нибудь героя Советского Союза, который когда-то получил квартиру в одном из этих домов.
Пример с «микрорайоном имени короля Людовика» кажется надуманным, даже абсурдным. Однако в России есть великое множество мест, где название сильно диссонирует с застройкой — просто наши соотечественники так к этому привыкли, что несоответствие не замечают. Чтобы увидеть его, достаточно «отзеркалить» «микрорайон имени Людовика»: превратить панельный микрорайон в старинную усадьбу, а имя в названии, наоборот, вытащить из 18 века в 20-й.
Диссонанс вокруг нас
На фото — улица Иркутска, почти полностью застроенная в дореволюционный период. Ее главные здания — дворцы купцов Второвых и Трапезниковых, множество доходных домов, богатых деревянных усадеб.
С 1920 года и по сей день это улица Желябова — так звали одного из организаторов убийства императора Александра Второго в 1881 году. При этом улица достигла своего архитектурного расцвета как раз при Романовых, она транслирует главные достижения того периода.
Смысловой диссонанс очевиден. Более того, название «улица Желябова» не имеет отражения в истории места — Желябов там ни разу не был, как и в Иркутске вообще.
Каким же тогда должно быть название улицы? Достаточно, чтобы оно отражало историю места и не диссонировало с обликом.
До прихода к власти большевиков улица называлась Трапезниковской — в честь иркутской купеческой династии Трапезниковых. Их дом до сих пор стоит прямо на этой улице на видном месте — там сейчас размещен областной суд.
На этом месте должны загореться глаза у коммунистов: «Автор «Иркутского блога» просто хочет избавиться от советских названий, вот и придумал такое историческое обоснование!»
Вовсе нет. Принцип прямой связи улицы с названием работает и с советскими топонимами. Пример — прямо по соседству от улицы Трапезниковской (Желябова). Там находится переулок Богданова.
Он получил название в 1967 году, в честь героя Советского Союза Анатолия Богданова. В отличие от Желябова, Богданов — иркутянин, более того, он учился в школе, которая по сей день стоит в этом переулке. Между названием и историей места есть прямая связь.
До большевиков переулок звали Малой Трапезниковской улицей (в некоторых источниках — Мало-Трапезниковский переулок). То есть прежнее название лишь дублировало соседний топоним. Советское название здесь выигрывает и менять его нет необходимости.
Это не единственный пример, когда советское наименование оказывается «сильнее» дореволюционного. Улица Декабрьских Событий названа в честь зимних боев в Иркутске в конце 1917 года, после которых большевикам ненадолго удалось захватить власть в городе. Это драматические события, достойные сохранения на карте, к тому же этот топоним уникален — нигде в мире нет еще одной улицы, названной в честь тех боев. До прихода большевиков улица звалась Ланинской, по фамилии купеческой семьи. Название, конечно, ценное, но Декабрьских Событий ему точно не проигрывает.
Если проанализировать всю карту исторического центра Иркутска, выходит, что ценные переименованные советские названия есть, и трогать их не нужно — даже если вы их принципиальный противник. Однако, следуя той же логике, советские названия преимущественно все же сильно проигрывают конкуренцию дореволюционным в вопросе отражения истории места. Еще пара примеров:
Улица Большая, ставшая Карла Маркса.
Она в своем роде уникальна для сибирских городов — состоит преимущественно из дореволюционных каменных зданий, а архитектурный облик относит нас к 19 и самому началу 20 века.
До 1920 года улица именовалась Большой. На первый взгляд, уровень оригинальности «так себе», однако это название хранит в себе историю развития Иркутска: когда-то здесь была прямая городская стена, внутри которой город развивался хаотично (кривые улицы, очень плотная застройка). Когда стену снесли, на ее месте появилась самая длинная и одновременно самая прямая улица в Иркутске. Ей дали название «Большая Першпективная», со временем второе слово из употребления вышло.
Ну а Карл Маркс — фигура, с Иркутском никак не связанная. Когда вы видите застройку этой улицы и следом узнаете название — оно молчит, ничего не рассказывает ни о месте, ни о его истории.
Улица Амурская, ставшая Ленина.
Амурская — это иркутская Трафальгарская площадь, ее полноценный аналог. Как в Лондоне площадь назвали в честь далекого испанского мыса, так и в Иркутске улица называлась по реке на Дальнем Востоке. В обоих случаях название дано по историческому событию: у британцев это была Трафальгарская победа, у россиян — Айгунский договор, который заключил иркутский генерал-губернатор Николай Муравьев.
В Лондоне на Трафальгарской площади поставили колонну адмирала Нельсона, в Иркутске на Амурской улице — Амурские ворота.
Ворота не сохранились (снесены в 1920-е годы), но улица, по которой триумфально возвращался генерал-губернатор Муравьев, никуда не исчезла. Название «Амурская» передавало людям его историю. Ленин же никогда в Иркутске не был — это название, как и Карла Маркса, молчит о городе.
Важный вывод: многие советские названия слабы не потому, что они советские, а потому, что подавляющее большинство советских названий давались в Иркутске после прихода большевиков к власти без привязки к улице и городу. В сущности, тогда пренебрегли главной ценностью топонимов — заменили сборник уникальных городских смыслов на сиюминутную политическую агитацию.
Если же мы сделаем несколько шагов в сторону от исторического центра — то подобных проблем с диссонансом уже не возникает. Советская застройка, улицы, возникшие в советский период, вполне гармонично названы советскими названиями. Пусть даже они часто все равно не имеют привязки к месту.
Единый конкретный критерий
В России ключевая проблема при именовании улиц — вовлечение политики. Важно помнить, что топонимика — это наука, и как во всякой науке вмешивать в нее политику непозволительно и вредно.
Даже в советские годы, как ни странно, политические переименования иногда отменяли. Многие не знают, что та же Дворцовая площадь в Петербурге с 1918 по 1944 год звалась… площадью Урицкого.
Невского проспекта в тот же период не было, был проспект 25 Октября, вместо Исаакиевской площади какое-то время была площадь Воровского и так далее.
Однако в 1944 году дореволюционные названия вернули. Обратите внимание: смены политического режима тогда не было, Сталин как был, так и оставался вождем. Возвращение названий советские власти объяснили так:
«Ввиду того, что прежние наименования некоторых улиц, проспектов, набережных и площадей Ленинграда тесно связаны с историей и характерными особенностями города и прочно вошли в обиход населения, в силу чего обеспечивают нормальные внутригородские связи…»
Иными словами, даже советская власть в этом случае признала самостоятельную ценность названий, связанных «с историей и характерными особенностями города». Именно это и есть связь названия и места, необходимая для гармоничного закрепления названий в сознании горожан. Это тот самый ключевой критерий для определения наиболее подходящего названия для улицы — и он существует независимо от политических предпочтений, он — про историю, архитектуру и ценность места.
Великий миф о дороговизне и «сложностях»
В Иркутске политизированные противники возвращения исторических названий (как правило, коммунисты и им сочувствующие) традиционно использовали доводы про «огромные затраты» и пугающие «сложности с документами». Это создавало иллюзию, будто они борются не за своих идеологических кумиров на карте, а за простой народ, которому лишние сложности не нужны — мол, если уж менять названия, то точно не сейчас (Сталин, вернувший дореволюционные топонимы в Ленинграде в 1944 году, буквально в дни большой войны, передает своим поклонникам привет).
Утверждения о дороговизне и «сложностях» — одновременно самый эффективный и самый беспомощный довод.
Сильный — потому что для рядовых горожан «деньги и документы» чаще всего становятся решающим фактором, подталкивающим сопротивляться смене названий. Слабый — потому что эта «страшилка» на самом деле миф, который легко разрушается под давлением фактов. Достаточно лишь говорить о них.
Факт №1. Никакие документы менять не нужно. Все ранее выданные документы сохраняют юридическую силу. После переименования улицы сведения об адресе автоматически обновляются в государственных реестрах, поэтому старый и новый адрес соотносятся между собой. Новые штампы в паспорта бесплатно проставляют сотрудники паспортного стола, причем в 2016 году, когда вернули Чудотворскую, они сами провели поквартирный обход — горожанам даже не нужно было никуда идти.
Факт №2. Это не стоит практически нисколько. Смена названий улиц не несет каких-либо существенных затрат для бюджета. Возвращение Чудотворской в 2016 году обошлось буквально в 1800 рублей — столько суммарно стоили несколько аншлагов с обновленным названием, которые поместили на стены зданий. Такую сумму вполне может обеспечить кто угодно — не нужно даже задействовать бюджет.
Факт №3. Фактора «замены карт» давно не существует. Это, пожалуй, самый анахроничный довод, который все еще можно встретить в обсуждениях: якобы нужно «время и деньги», чтобы «поменять карты». Если такая проблема и была, то разве что в 20 веке, когда люди ходили с бумажными картами и действительно следовало устраивать масштабную перепечатку материалов. Сейчас, чтобы поменять название улицы в онлайн-картах, которыми пользуются практически все, достаточно просто сообщить сервису. Это стоит ноль рублей.
Как это поможет городу
Комфортная городская среда — это не только про лавочки. Это и про удобство в ориентировании, про понятное человеку пространство. В правильной, гармонично сформированной городской среде каждое название топонима — это отдельный голос, комментирующий облик или историю места.
Все вместе они собираются в большую сетку из локальных смыслов, которые и формируют подлинный, неповторимый образ города.
Представьте: прилетает турист на Байкал (к сожалению, городской бренд настолько неразвит, что специально в Иркутск почти никто не едет), стоит он в аэропорту и думает, не взглянуть ли на город. Открывает онлайн-карту и видит: судя по названиям улиц, это какой-то советский город, истории и уникальности в нем мало. Стоят там, видимо, какие-то хрущевки вперемешку с новостройками — неинтересно. И уедет сразу на Байкал. Иркутск потеряет туриста.
Исторические названия работают как часть брендинга и помогают считывать историческую среду. Чудотворская, Большая, Амурская, Трапезниковская сами по себе создают ощущение конкретного города. Ленина, Маркса и Желябова тиражируются по всей стране.
Проведите эксперимент: введите в поисковике «Чудотворская улица», но не указывайте город. Вы увидите, что практически все ссылки касаются Иркутска, потому что больше такой улицы в крупных городах нет. Если же ввести ее название советского периода (Бограда), то в выборке появятся сразу и Красноярск, и Улан-Удэ, и Абакан.
В условиях, когда мы имеем критически недооцененный город (а Иркутск, к сожалению, таков), глупо не использовать простой инструмент, который качественно повысит его восприятие и подчеркнет уникальность на фоне других городов Сибири. Тем более, когда это — как мы убедились в этом материале — практически ничего не стоит.
